А был ли «Мальчик с лебедем»?
Зьмешчана мая 29, 2009 у Новости |В одном из недавних номеров “НВ” была напечатана заметка под названием “Рыбный день”. Люди старшего поколения помнят, что “рыбным днем” назывался каждый четверг, когда в столовых и даже ресторанах подавалась к столу только рыба. Если, конечно, можно было назвать рыбой зажаренные до невозможности пролезать в горло хвосты, спины и головы того, что в природе называлось хеком или даже треской…
Но нет, заметка была совсем о другом — о спасении магазина “Рыба” на столичной улице Карла Маркса от превращения в итальянскую пиццерию. Оказывается, в этом старом магазине “часто встречаются деятели культуры”, он давно стал “культурной точкой” столицы, и молодые литераторы выступили с протестом против ее ликвидации, проведя акцию “Рыбный день” и посвятив магазину, а также далеким морям и океанам, очередной номер журнала “Тексты”. К тому же в знак протеста они читали в тот день свои стихи…
Сергей Ваганов
Сначала я иронически усмехнулся, представив себе, как деятели культуры собираются возле прилавков с соленой и мороженой рыбой… Но почему-то поехал на улицу Советскую и притормозил у невысокого дома, ища взглядом вывеску “Хлеб”.
Почти половину своей детской и подростковой жизни я прожил неподалеку, и на всю оставшуюся запомнил эту “культурную”, с довоенных, говорили, еще времен, “точку” с ее головокружительным запахом свежего хлеба. А еще там продавали “жаворонков” — мягкую с корочкой сдобу в образе птички. Поднеся ко рту, я долго не знал, с чего начинать: с хвоста или с клюва, над которым чернели две изюминки в виде глаз… А двухлетняя Вероничка из нарочанской деревни Купа, которой я, сытый городской мальчик, привез “жаворонка” в подарок, так и не решилась его надкусить, поселив рядом с собой на печке среди онуч…
Пусть читатель простит мне это сугубо личное воспоминание и поймет мои чувства, когда вместо птички подлетел молодой человек в модном костюме, с радиотелефоном через плечо и распахнул без спроса правую дверцу:
— Вы не клиент нашего банка?
— Нет-нет…
— Катите дальше!..
Дальше — это прямиком в преисподнюю под тем, что издевательски продолжает называться площадью, да еще Независимости…
Нет, не все так просто, подумал я, с магазином “Рыба” на улице Карла Маркса, с самой улицей, с нашим городом и с нашей жизнью. Вот вроде выкарабкалась она на свет из коммунистической преисподней, а потом со страху покатила обратно, хоть и в другую по внешности — без “жаворонков”, общепитовских “рыбных дней”, зато с банками и итальянскими пиццериями…
Но есть жизнь, которая остается на свету, которую в преисподнюю уже не загонишь. Жизнь тех, кто по совести не захотел быть “клиентами их банка”…
Зря иронизируешь, сказал я себе, вспомни, с чего начинался выход из той преисподней.
Тут, конечно, у каждого свои начала.
У одних — ХХ съезд КПСС с его лицемерно-провокаторским антисталинизмом, у других — Солженицын с “Одним днем Ивана Денисовича” и “Архипелагом ГУЛАГ”, у третьих — Зенон с Куропатами…
Но я знаю человека, который, спроси у него об этом, скажет, что таким началом была для него память об исчезнувших во тьме Татарских огородах. Так называлась городская территория вдоль Свислочи, в холодной и еще чистой воде которой хозяева крепких давних подворий и послевоенных хибар аж до 60-х годов прошлого века держали бочки с квашеной капустой и солеными огурцами. Можно вспомнить еще о мечети, в которой после войны был морской клуб ДОСААФ, где мечтательная ребятня мастерила модели парусников и линкоров. Все это, с мечетью, парусниками и огородами, было снесено Дворцом спорта, Парковой магистралью, потом проспектом Машерова, потом и имя проспекта снесли “победители”…
А может, и не могло быть иначе? Может, и не могло. Но вот ведь живет человек, который повесил у себя в комнате старую фотографию тех самых Татарских огородов, храня свет своей жизни и выражая личный, никому не слышный и не видный, протест против тьмы.
В Минске почти не осталось людей, которые протестовали, когда рушилась Немига, и плакали, когда был разбит “Мальчик с лебедем”, старинный городской фонтан. Одно время казалось, что и “Мальчика с лебедем” и города уже никогда не будет — останется лишь Место, на котором когда-то Город был. И вопрос в подобие самгинскому, из известного горьковского романа: “А был ли “Мальчик с лебедем”? Может, “Мальчика с лебедем” то и не было?”…
Сегодня я думаю, что это не так. Народился все-таки новый Город, и подросли новые горожане. Их не обманет блеск нынешней преисподней и фальшивый ренессанс вроде восстановленной Ратуши и гостиницы “Европа”, за которыми, увы, уже нет живой человеческой памяти. В лучшем случае — мертвая архитектурная хрестоматия…
Но им небезразлична судьба “культурных точек”, даже если это магазин “Рыба” на улице Карла Маркса. Или галерея “Подземка”, тоже с печальной судьбой…
Пусть их протест — всего лишь стихи и журнал “Тексты”.
Для меня, помню, и не только для меня, выход из преисподней тоже начинался со стихов, летящих в будущее с бетонной тумбы возле кинотеатра “Пионер”.
Там тоже прохаживались соглядатаи из КГБ, иронизировал, пыхтя трубкой, известный журналист из главной писательской газеты…
Увы, ни стихов тех, ни тех чтецов и поэтов в Городе давно нет. Но есть еще бетонная тумба, которая хранит следы их ног, размашистый почерк жестов и протестующие голоса…
И есть “Мальчик с лебедем”.
Главное, чтобы он был всегда.