РыбаSOS.org

МАРШированная Рыба, или Для чего хиппи придумали интернет

“Новая Европа” о старой минской легенде - магазине “Рыба” на ул.Маркса, который мы защищаем. Читаем и наслаждаемся.

Лёлик и рыба

Лёлик Ушкин (в миру Олег Новиков) – человек-легенда и человек-история отечественной контркультуры. Бывший соредактор сюрреалистической газеты НАВІНКІ, председатель Белорусской партии зелёных, почётный член общества дружбы с Северной Кореей, фельетонист газеты НАША НІВА, карикатурист, анархист и звезда независимого кинематографа. И к тому же беларусский литератор: в июле увидела свет книга прозы Лёлика Ушкина Левым вокам. Чтобы поговорить с Лёликом о глобализации, корреспондент «Новай Еўропы» встретилась с ним в месте, не менее культовом, чем он сам – в магазине «Рыба» на Карла Маркса.

Как ты себя чувствуешь в роли антиглобалиста в Беларуси?

– Хреново! На антиглобализм здесь бабоса не получишь! (Смеется.) В Беларуси в силу исключительно противоречивой международной политики антиглобалистское движение носит очень странный характер. С одной стороны, оно вроде бы и востребовано, с другой стороны… Нам очень тяжело на международных форумах – у нас же Лукашенко, он же крутой чувак, он же входит в ось зла! Получается, что главный антиглобалист у нас всё равно Лукашенко, как ты ни выпендривайся.

Это правда, что внешний мир всерьёз воспринимает Лукашенко как антиглобалиста?

– Частично да. Существует фракция в антиглобалистском движении, которая связана с какими-то антиамериканскими вещами – Чавес, Кастро – и основывается на том, что все враги США – наши друзья. И для определённых людей беларусский режим воспринимается как один из столпов антиглобализма. Но такие вещи, как отмена льгот студентам, уменьшение льгот пенсионерам, массовая приватизация, в ближайшее время этот имидж уничтожат.

Но наш электорат ничего не знает о массовой приватизации…

– Тот факт, что в Беларуси приватизация крупных предприятий проводится закрыто, является признаком того, что Лукашенко идёт именно по пути третьего мира – Южной Кореи, например, – которые интегрировались в рыночную структуру за счёт одновременного понижения стоимости рабочей силы. Последняя реформа образования в Беларуси является показателем этого: государство не заинтересовано в умных интеллектуальных людях. Ему нужна просто дешёвая рабочая сила. За счёт этого белорусские товары могут быть конкурентоспособными на внешних рынках.

Нужна ли вообще Беларуси глобализация?

– Безусловно. Беларусь – это промышленная и торговая нация. Экономика Беларуси зависит от экспорта-импорта, она не может находиться вне международных схем. Для того чтобы оставаться в международной торговле, Беларуси нужно быть членом ВТО, активно сотрудничать с Международным банком, другими глобальными институтами. Мы просто не выживем вне интеграции в глобальные структуры, это уже сейчас понятно.

Но как, в таком случае, совместить процессы глобализации с собственными интересами?

– Как входить в международную экономику – вот в чём проблема антиглобализма. Мы говорим о том, что нужно входить через гражданское движение. В каждой стране мира есть движение, которое говорит: нам не нужно, чтобы правила торговли устанавливались капиталистами; нам нужно, чтобы сами граждане этих стран устанавливали правила глобальной торговли.

А получается ли это у других, в так называемых демократических странах?

– За счет того, что в Европе существует гражданская оппозиция, – да. В Европе акционирование и продажа такого крупного предприятия, как МАЗ, невозможны без общественной дискуссии. Хотели приватизировать аналог беларусского «Газпрома» во Франции – сразу начались демонстрации протеста: граждане понимают, что акционирование означает будущую продажу. В Беларуси это всё приватизируется так: хотим – приватизируем, хотим – акционируем… Между тем речь идёт об общественной собственности. То есть у нас с вами отбирают нашу собственность. С этой точки зрения лучше жить в стране, где возможна широкая гражданская дискуссия по главным общественным проблемам.

Как можно выйти из этой ситуации?

– Существуют разные пути выхода из ситуации. Я не буду говорить о «демократии», но решение должно приниматься в рамках общественной полемики. Может, кому-нибудь действительно хочется, чтобы МАЗ был приватизирован и продан олигарху Дерипаско? Но если в формате демократических выборов станет понятно, что группа таких людей составляет меньше 20%, а группа их противников набирает большинство, тогда уже можно будет отклонить этот проект, потому что мы опираемся на общественное мнение.

Но ведь государственная пресса активно убеждает нас в том, что у нас тоже – демократия, в нашем экономическом и техническом прогрессе…

– Я был в Северной Корее. У них тоже есть свой спутник, и он летает. Но революционные творческие проекты возможны только в открытом обществе.

А если нам всё-таки позволят или даже прикажут: «Революционеры! Творите!»

– Я скажу одну прикольную вещь. Как известно, интернет придумали хиппи. Следуя тезисам Мао Цзедуна. Это закон партизанской войны: никогда не создавать вертикальных структур. Партизанское движение организовано как сеть, где отсутствует вертикаль и все взаимодействуют между собой параллельно. Чтобы придумать такую штуку, как интернет, нужна фантазия, а может даже и наркотики. Лукашенко никогда не пойдёт на такое… Поэтому я, наверное, за европейский проект, хотя без особого идеализма.

В чём вы видите опасность глобализации для Беларуси?

– Какой серьёзный вопрос!.. Вот мы с вами пьем пиво в магазине РЫБА. Это последний магазин в центре, который остался некоммерческим, грубо говоря – ориентируется на среднего беларусского потребителя. Он был построен в то время, когда коммерческая деятельность отсутствовала как класс. А если сейчас пройтись по улице Карла Маркса, то мы увидим, что кафе, когда-то доступные для нормальных людей, превратились в какие-то дорогущие заведения. Вот, посмотрите, прямо за поворотом – это все принадлежит международному капиталу. Происходит монополизация: «Бенеттон», «Макдональд» – целый набор каких-то компаний… В этом и есть главная тенденция глобализации: во-первых, ориентация на прибыль – всё должно приносить прибыль, а во-вторых, публичное пространство лишается своего национального шарма.

Существует ли такая тенденция в благополучной «глобализированной» Европе?

– Безусловно. Например, в Испании сиеста относится к национальной особенности. С полудня и где-то до шести вечера никто не работает. Просто жара жуткая. И только вечером всё оживает: бой быков, начинают выходить в кино, театр, ресторан… А теперь у испанцев нормальный рабочий день с девяти до шести! Потому что так решили клерки транснациональных компаний, которые скупили местную индустрию.

Власть намеревается создать здесь европейскую туристическую инфраструктуру… Как вам кажется, насколько официальная перепланировка близка европейским образцам?

– Такая структура предполагает, что есть жилые кварталы и есть центр, в котором происходит культурная и общественная жизнь. Глобализация центра нарушает принцип «даутауна»: центр – это место, куда люди приходят общаться. Люди приезжают в центр, встречают там много других людей, выпивают, беседуют, гуляют. Именно низовая коммуникация создаёт условия для демократии. Вспомните: в Древней Греции центром общественной жизни была Агора (рыночная площадь). Получается, что у нас скоро будет как в Москве. Там в центре больше нет мест, где можно встретиться, посидеть – все страшно дорого. Вот в Питере, например, в центре сохранилась застройка так называемых питерских коммуналок, которые уже нельзя уничтожить. Там куча маргиналов, забегаловок, каких-то дешёвых мест, что и создаёт питерский колорит.

Как магазин РЫБА?

– Именно таких. Центр Питера – это такие маленькие кафе, где сидят люди полубогемного-полубомжатского вида. И если мы говорим о Питере, то самое значительное место российской рок-эн-ролльной тусовки – клуб «Сайгон» – больше не существует. Сначала это был магазин, где продавались унитазы, а теперь – фрагментарная часть какого то большого ресторана. И кстати, во время саммита Большой восьмерки в Питере в 2006 году как раз напротив этого бывшего «Сайгона» группа анархистов пыталась перекрыть дорогу кортежу машин, и здесь было самое большое столкновение милиции с антиглобалистами. Случайно, но символично!

Каким вы хотели бы видеть магазин РЫБА?

– Я хочу, чтобы это было место, где можно проводить время максимально дешёво и интересно. Магазин РЫБА мне видится как богемное литературное кафе с сохранением сегодняшнего антуража. Это, конечно, непросто, но опыт показывает, что такие заведения тоже могут существовать. Даже в Москве власть закрывает глаза на некоторые траблы, поскольку они понимают: это некоторая часть городского ландшафта. Сюда приходят не только туристы-бюргеры, но и очень много молодёжи, которая хочет прочувствовать творческую атмосферу.

Магази Рыба должен быть!

Если не прозорливость муниципальных властей, то что ещё может изменить лицо города к лучшему?

– Я никогда не забуду Прагу начала 1994 года. Это было историческое время, потому что страна, тогда еще Чехословакия, стала первой в Европе, где отменили визы для американцев. Тысячи молодых американцев приехали в Прагу. Это было нашествие, которое полностью изменило этот скучный бюргерский город. Чехи обычно такие тихие, медлительные…а тут наоткрывалось рок-кафе, панки гуляют… Неожиданный бум уличных театров… Время, конечно, прошло, сейчас это город именно для туристов. Но всё равно это было удивительное, волшебное культурное событие.

Новая Европа